Словарь философа

ЕСТЕСТВЕННЫЙ ИНДИВИД (лат. individuum naturalis) — категория, в которой выражено представление о человеке, характерное для многих античных и в значитель­ной мере европейских и американских мыслителей 17—18 вв. о человеке как природном существе, которое в естествен­ном состоянии изолировано от других, обладая одинаковы­ми с ними способностями и равными правами. Представле­ния о некоем «благородном дикаре», наделенном всеми по­ложительными нравственными чертами, можно найти у Вольтера, Руссо, Локка, Дидро, Франклина, Пейна и др. При­знание природного равенства служило для них основанием требований социального равноправия. По словам Ж.-Ж. Руссо, человек «во все времена был таким, каким я его вижу сегодня: ходил на двух ногах, пользовался своими руками, как пользуемся мы, охватывая своим взглядом всю приро­ду...» (Рассуждение о происхождении неравенства. — В кн.: Руссо. Трактаты. М., 1969, с. 47). Если, напр., С. Пуфендорф утверждал, что естественный индивид был и робок, и слаб, то, по мысли Руссо, он был крепок, ловок и быстро обучал­ся. Понятие естественного индивида подвергалось критике с позиций историзма. Эта критика, будучи в основе правиль­ной, не всегда учитывала, что в «атомарности» (изолирован­ности) естественного индивида своеобразно выражалась идея суверенности личности как условия свободного заклю­чения последующего договора, а также то, что, поскольку за потребностями индивида скрывалась сама природа, то пос­ледняя понималась как предел, полагаемый тоталитарист­ским устремлениям государства.

ЕФРЕМ (АФРЕМ) СИРИН (ок. 306, Нисибин-9 июня 373, Эдесса) — сирийский христианский писатель и церковный деятель, богослов и гимнограф, святой. Происхо­дил, вероятно, из христианской семьи, хотя, согласно его си­рийскому житию, отцом Ефрема был жрец местного язычес­кого культа. Дав в юности обет аскетической жизни, сбли­зился с епископом Нисибина Иаковом и стал дьяконом. В 363 после захвата Нисибина персами переселяется в Эдессу, где до своей кончины активно занимается церковной и пре­подавательской деятельностью. Легендарная житийная тра­диция повествует о путешествиях Ефрема на Никейский собор, в Египет для борьбы с арианством и Кесарию для встречи с Василием Великим, что не находит подтверждения в источниках. Все сочинения Ефрема — экзегетические, дог­матические, полемические, литургические и аскетические — написаны на сирийском языке; большую их часть составля­ют поэтические произведения жанров мэмре и мадраше. Ли­тургическая поэзия Ефрема оказала большое влияние на развитие сирийской и византийской гимнографии. Заметное место среди его творений занимают полемические (как по­этические, так и прозаические) сочинения, главным обра­зом против Ария, Бардесана, Мани и императора Юлиана. Оригинальность Ефрема как мыслителя обусловлена незави­симостью его языка и мышления от современной ему гречес­кой философии и теологии, редкие заимствования из кото­рой (как правило, популярные общие места) имеют у него скорее тематический, нежели терминологический, характер. Ефрем стремится не столько к логической ясности, сколько к точности, глубине и выразительности образа, поэтому его язык многозначен. Понятийное неразличение чувственного восприятия и интеллектуального познания определяет у Еф­рема и метафорику богопознания: сердце и «очи» для него не только телесные органы, но и органы души (нафша) и духа (тар'ита), способные познать Бога даже при ограничен­ности высших интеллектуальных способностей (рейана) че­ловека.

Соч.: Corpus Scriptorum Christianorum Orientalium. Louvain, vols. 152, 154, 169, 174, 186, 198, 212, 218, 223, 240, 246, 270, 305, 312, 332, 363; в рус. пер. — Творения в 8 т. Сергиев Посад, 1907—1913. Лит.: Voobus A. Literary, Critical and Historical Studies in Ephrem the Syrian. Stockh., 1958; Beck E. Ephrams des Syrers Psychologic und Erkenntnislehre. Louvain, 1980.

ЕСТЕСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ (лат. status naturalis) — понятие правового и политического сознания, встреча­ющееся у киников и Аристотеля, но приобретшее важное значение в трудах мыслителей 17—18 вв. Т. Гоббс характер­ной особенностью естественного состояния считал«войну всех против всех», для прекращения которой люди стремятся вступить в «гражданское состояние» и заключить обществен­ный договор. Для Дж. Локка — это состояние «полной сво­боды в отношении их (людей. — Т.Д.) действий и в отноше­нии распоряжения своим имуществом и личностью» (Два трактата о правлении. — Соч., т. 3. М., 1988, с. 263). Это еще не состояние войны, а лишь ее возможность, предотвраще­ние которой также требует заключения общественного до­говора. Ж.-Ж. Руссо видел в естественном состоянии «золо­той век» человечества, для которого характерно отсутствие политического, правового и имущественного неравенства: «...в первобытном состоянии не было ни домов, ни хижин, ни какого бы то ни было рода собственности» (Рассуждение о происхождении неравенства. — В кн.: Руссо. Трактаты. М., 1969, с. 58). По Руссо, в естественном состоянии не было никакой войны между людьми, ибо им присуща врожденная благожелательность и чувство сострадания. Лишь впослед­ствии появляются частная собственность и неравенство. Представления о естественном состоянии как «начальном этапе» человеческой истории и одновременно прообразе бу­дущего идеального состояния сыграли важную роль в борьбе идеологов промышленной цивилизации с феодально-сослов­ными институциями.

ЕСТЕСТВЕННОЕ ПРАВО, юснатурализм (от лат. jus — право) — философское и политико-юридическое учение 17— 18 вв., завершившее развитие политико-философской и юри­дической мысли Средних веков и Возрождения и подгото­вившее философскую теорию политики, общества и человека эпохи европейского Просвещения. В рамках этого учения возникли великие социально-политические проекты граж­данского общества и правового государства, концепции инди­видуализма и либерализма, теория государства Нового време­ни, теория договорных отношений между обществом и госу­дарством (см. Договор общественный), была переработана романо-средневековая концепция народовластия и право­сознания.

Теория естественного права возникла как отклик на истори­ческую ломку раннего периода Нового времени: завершение формирования основных национальных государств, возник­новение государственности нового типа и торжество абсо­лютизма; обострение в этой связи исторического противо­стояния государства и общества; продолжение острой борь­бы за территориальное размежевание Европы; крушение ре­лигиозного единоверия и религиозные войны; начало раннебуржуазных революций; борьба за веротерпимость и кризис политической теологии. Эта ситуация дискредитиро­вала идею социальных функций божественного Провидения. Социальным и духовным кризисам и произволу власти, все­общей нестабильности теоретики естественного права про­тивопоставили постоянство Природы и объективность, ее за­конов, в которой остро нуждалось правосознание эпохи. Философия и идеология естественного права складывались уже в 16 в. Одним из первых основные положения этого уче­ния изложил А. Джентили (1552—1608) в сочинении «De jure belli ас pacis» («О праве войны и мира»). В дальнейшем сложились две традиции понимания естественного права: континентальная рационалистическая, которая подчеркива­ла дедуктивный характер системы права: ее генетическим центром признавался человек, вооруженный дарованным ему природой разноначалъным разумом, и английская эмпи­рическая, тяготеющая к практической организации договор­но-правовых отношений между обществом и государством. Первая представлена в трудах Гроция, С. Пуфендорфа, X. Томазия, Б. Спинозы, Г. В. Лейбница, X. Вольфа. Вторая — в сочинениях Т. Гоббса, Дж. Локка, Р. Кемберлен-да, Э. К. Шефтсбери и др.

В теориях естественного права основой всех взаимоотноше­ний первоначально признавались Природа, Бог и Обычай (триада Гроция). Эти три начала природны, т. е. не полити­ческие и не юридические, но их природность постепенно становилась гомогенной и социальной. Обычай от природо-сообразности перешел в юридическую историю, в сферу культуры (юридической культуры прецедентного права); бо­жественная воля, в свою очередь, перестала превышать при­родный рациональный разум, способный самостоятельно открывать правила справедливости (Лейбниц) — одной из основ правосознания и политико-юридической практики; у поздних юснатуралистов не сама по себе Природа, а природа человека стала главным началом естественного права. Юснатурализм соединился с органицизмом, продолжающим античную традицию: природа организована, общество при­родосообразно и, следовательно, оно также должно быть организовано. Юснатурализм развивал средневековую тра­дицию общественного согласия членов сообщества, достиг­ших способности вступать друг с другом в договорные отно­шения. Этой традиции следовал Гоббс, в его понимании та­кое соглашение служило основой гражданской организации общества, целью которой был выход из хаоса неорганизо­ванных естественных (т. е. догосударственных) отношений взаимной вражды.

Природосообразную организацию общества необходимо до­полняла в концепции естественного права такая же новая организация человека, который из необузданного и затрав­ленного страхом насильственной смерти дикаря превращал­ся в законопослушного гражданина и индивида (Гоббс, Локк), наделенного рациональным разумом и потому спо­собного стать социальным (проявить т. н. социальные каче­ства). Такой человек становится подлинно естественным, ибо он рационален, как рациональна и организованная при­рода. Рациональность человека — это его разумность: юсна­турализм готовил просветительскую концепцию разума. Оставалось сделать природосообразным и рациональным го­сударство, реорганизовать и его позитивное право, т. е. право, включающее долженствование. Такая организация достига­ется заключением договора между обществом (народом) и государством. Естественное право — основа этих договорных отношений, оно — аргумент против произвола, достояние народа и охраняется народом (Локк). Сохраняется романо-средневековая традиция ограничения суверенности правите­ля правом народа на власть, идущая от комментаторов ко­декса Юстиниана, от Ульпиана и поддержанная последую­щими политическими мыслителями, такими, как Исидор Севильский, Иона Орлеанский, Иоанн Солсберийский, Ги-енвилл, Угомно, Марсилий Падуанский, Генри де Брекстон, Дж. Фортескъю и др. Гоббс еще очень близок этой традиции, для него договорность — это подчинение общества власти государства. У Локка и поздних неонатуралистов договор­ность означала уже рационализацию власти и права, пере­стройку позитивного права в естественное и создание право­вого государства (Локк). Естественным позитивное право становится благодаря вытеснению субъективной рациональ­ности «факта» и замене ее объективной рациональностью природосообразности. Этим завершается соревнование при­роды и воли.

Естественное право распространялось за пределы государ­ства в область международных отношений как учение о праве войны и мира. Это право также подлежало природо-сообразной рациональной реорганизации (Джентили, Гроций, Томазий и др.). Юснатурализм подготовил идеи вечно­го мира Б. де Сент-Пьера, Ж.-Ж Руссо, И. Канта и соеди­нил их с традицией Марсилия («Defensor pacis», защитник мира).

Учение о естественном праве послужило и теоретическим основанием политической практики борьбы за права челове­ка, предварив Декларации о правах человека кон. 18 в.

ЕСТЕСТВЕННАЯ ТЕОЛОГИЯ (лат. theologia naturalis) — раздел католической теологии, а также та часть нео­томистской онтологии, которая рассматривает вопросы абсо­лютного бытия Бога и Его атрибуты. Согласно неотомизму, между верой и знанием, философией и теологией существует определенное сходство и даже частичное тождество. Частич­ное тождество веры и знания основывается на том, что ра­зум способен собственными усилиями постичь некоторые истины о Боге, в первую очередь доказать Его бытие. По­скольку эти истины исходят из разума, они относятся к со­держанию философского знания, поскольку они направле­ны к Богу — составляют естественную теологию. Т. о., есте­ственная теология является «пограничной» дисциплиной, соединяющей философию и теологию, устанавливающей об­ласти постижения божества как посредством рационального обоснования, так и с помощью «сверхразумных» истин От­кровения. Вера и знание восходят к одному общему источ­нику — Богу; только в мире, познаваемом человеческим ра­зумом, Бог открывается человеку «естественным образом», в Откровении же — сверхъестественным. Естественная теоло­гия выступает в неотомизме как учение, дающее знание о Боге, в отличие от теологии Откровения, содержание кото­рой составляют истины веры. Исходя из разума, естествен­ная теология рассматривает Бога как Творца, как Первопри­чину, т. е. в Его отношении к сотворенному миру, тогда как теология Откровения основывается на Слове Божием, для нее Бог безотносителен к сотворенным Им вещам. Согласно неотомизму, «естественное» познание Бога в конечном итоге обязательно должно быть дополнено верой, ибо суждения о Боге, сделанные на основе познания сотворенного Им мира, в рамках одной только «метафизики», не подкрепленные данными Откровения, содержат в себе опасность искажения образа Бога.

Являясь составной частью неотомистской общей метафизи­ки, предмет которой — «бытие как таковое», т. е. бытие, ли­шенное каких-либо конкретных характеристик, естествен­ная теология исходит из того, что, поскольку все вещи обла­дают бытием, полученным от Бога, люди имеют возмож­ность судить и о бытии Того, Кто наделил данные вещи бытием. Речь в католицизме идет о признании аналогии Бога и мира; при этом утверждается, что Бог и мир обладают не единой, но и не противоположной природой, они суть аналоги. Именно поэтому по свойствам всякого бытия можно рационально составить определенное представление и о свойствах Бога. Обоснованию бытия Бога косвенно служит вся онтология католицизма, однако естественная теология использует для этого и специальные доказательства, предло­женные в свое время Фомой Аквинским: от наличия движе­ния в мире к существованию неподвижного перводвигателя; от причинной обусловленности каждой вещи к наличию первопричины; от случайностей вещей к признанию абсо­лютно необходимого существа; от целесообразности в при­роде к существованию сверхприродного разумного суще­ства — источника этой целесообразности. В рамках теодицеи естественная теология вместе с религиозной философией до­казывают, что существование в мире зла не противоречит представлениям о Боге как абсолютном добре.

ЕСТЕСТВЕННАЯ РЕЛИГИЯ — термин, предложен­ный просветителями для обозначения религии «здравого смысла», или «религии разума», являющейся суммой наибо­лее общих представлений (существование высшего начала и т. п.), выводимых из «человеческой природы» и не нуждаю­щихся в авторитете Священного Писания и Церкви. С пози­ций «религии разума» подвергались критике многие бого­словские догмы (Страшный суд, бессмертие души, существо­вание ангелов и др.). «Свободно думать о религиозных воп­росах является долгом всех людей»,— считал Д. Э. Коллинз (1676—1729), автор «Рассуждения о свободомыслии» (1713). К «религии здравого смысла» примыкали мыслители различ­ных направлений, в частности представители деизма

ЕРМОЛАЙ-ЕРАЗМ (Ермолай Прегрешный) (16 в.)-русский писатель-публицист. В 40-е гг. жил в Пскове, в 50-е — в Москве. В 60-х гг. постригся в монахи. Вместе с митрополитом Макарием участвовал в создании жизнеописа­ний русских святых. По своим взглядам близок иосифлянам, был твердым и убежденным сторонником официального православия и сильной царской власти. В популярной в 16 в. «Книге о Троице» касался различных вопросов церковной догматики, отстаивал принцип троичности Божества в поле­мике с антитринитариями. В трактате «Благохотящим царем правительница» предлагал проект социальных реформ, кото­рые смогли бы разрешить многие социальные проблемы, в т. ч. улучшить положение крестьян.

ЕРЕСИ (от греч.— выбор, избранный образ мыс­лей) в России. Зарождение антицерковных умонастроений на Руси первоначально порождалось языческой реакцией на христианизацию, выразившейся в 11 в. в восстания волхвов. Первые древнерусские ереси из-за медленной христианиза­ции общества имели двоеверную природу. Таковой была ересь самозваного Владимира епископа Федорца (третья четверть 12 в.), перенесшего на Богородицу функции Вели­кой Богини-матери, могущественной охранительницы-по­кровительницы, олицетворяющей рождающее начало, от ко­торого зависит плодородие, рождение и судьбы людей. Ре­цидивы ереси фиксируются на протяжении всего периода средневековья в смешении культа Богородицы и рожениц. С сер. 14 в. в Новгороде и Пскове распространилось антицерковное движение стригольников (известны по именам казненные в 1375 дьяконы Никита и Карп и чернец псковс­кого Немчинова монастыря Захар, упомянутый в 1490). Стригольники были носителями патриархально-консерва­тивных умонастроений и возрождали древний пантеистичес­кий культ равнобожественных небесного мужского и женс­кого земного начал. Церковным формам культа стригольни­ки противопоставляли общие собрания на перекрестках и площадях с ритуальным поклонением земле как божеству. В кон. 15 — нач. 16 в. в Москве и Новгороде среди близкого к придворным кругам служилого сословия и посадского на­селения распространилась ересь жидовствующих, наиболее активными сторонниками которой были Иван-Волк Кури­цын, Федор Курицын, Ивашко Черный, Митя Коноплев и др. Опираясь на Ветхий Завет, жидовствующие отвергали догмат о триипостасности Бога, евангельское учение, христи­анскую эсхатологию, святоотеческое предание, церковную обрядность. Интерес к учености сочетался у них с магией и астрологией. К антитринитарному направлению принадле­жал холоп Феодосии Косой (сер. 16 в.), который Христа считал простым человеком, отвергал церковную обряд­ность, был знаком с античным учением об элементах и, ви­димо, исповедовал учение о безначальном бытии, а разно­образие мира объяснял различными комбинациями стихий. В основе его социальной программы лежали идеалы свобо­ды и равенства людей. На тех же идейных позициях стоял его современник Матвей Башкин, придерживавшийся более умеренных социальных воззрений. Элементы вольномыс­лия обнаруживаются также в творчестве Ивана Пересветова, Ивана Федорова, Артемия Троицкого и др. мыслителей 16 в.

Среди церковных писателей полемику с ересями вели Сте­фан Пермский, Иосиф Волоцкий, Зиновии Отенский, Ермолай-Еразм и др. В нач. 18 в. состоялся последний антиерети­ческий процесс над Дмитрием Тверитиновым и членами его кружка, которые отвергали церковную обрядность, предание и склонялись к антитринитаризму. С 18 в. еретические дви­жения развиваются в русле сектантства.

ЕПИФАНИЙ СЛАВИНЕЦКИЙ (нач. 17 в., с. Славин близ Винницы или в Белоруссии — 19 ноября 1675, Моск­ва) — русский церковный просветитель и переводчик, бого­слов, лексикограф. Учился в Киевской Братской школе, где в 1640-х гг. преподавал латинский, греческий и церковносла­вянский языки. Принял иеромонашество в Киево-Печерской лавре. В 1649 переезжает в Москву, осуществляет новый перевод некоторых библейских книг. Будучи сподвижником Никона, принимает активное участие в реформировании Ус­тава и Служебника. Епифаний — одна из центральных фигур «греческой партии», противостоявшей в вопросе об общей ориентации духовной школы «латинствующим» во главе с Симеоном Полоцким. Хотя «греческая партия» относилась к философской рациональности настороженнее, чем ее оппо­ненты, Епифания знали в Москве как наставника, «изящно­го» в богословии и философии. Епифаний изучал Аристотеля и схоластов, не отрицал, что силен в «силлогисмах». Лекси­кографические труды Епифания — «Филологический сло­варь» и «Книга лексикон греко-славено-латинский», не опубликованные при жизни, пользовались большой извест­ностью у современников. Епифанию принадлежит множе­ство переводов (в т. ч. — «Книга врачебная анатомия» А. Ве-залия, «Гражданство обычаев нравов детских» — переработка из Эразма Роттердамского), 60 проповедей, гимнографические произведения и силлабические стихи.

ЕДИНСТВО НАУКИ — общность методологических принципов, положенных в основание научных теорий; тен­денция к тесной связи и взаимодействию различных науч­ных дисциплин; стремление представить научную теорию в качестве знания, охватывающего все известные области ис­следования. Одна из основных задач методологических ис­следований — отыскание объединяющих черт все расширя­ющегося полиморфизма научных теорий и выявление еди­ных принципов научного знания.

Тенденции к единству науки противостоит процесс диффе­ренциации науки, на основе которого происходит прогресси­рующая специализация научной деятельности. В науке не­обходимо различать экстенсивную компоненту — расшире­ние области применения научного знания — и интенсив­ную— создание принципиально новых научных идей. О необходимости такого различения говорил уже Галилей. Специализация характерна для периодов преобладания эк­стенсивной компоненты. Однако эти периоды сменяются периодами интенсивного развития, когда необходим выход за рамки узкой специализации; при этом актуализируются и поиски единства науки. Размышляя над процессом диффе­ренциации и специализации, Эйнштейн обращал внимание на необходимость целостного, единого взгляда не только в области научной мысли. «Специализация во всех областях человеческой деятельности, несомненно, привела к неви­данным достижениям, правда, за счет сужения области, дос­тупной отдельному индивидууму» (Эйнштейн А. Собр. науч. трудов, т. 4. М., 1965, с. 326). Действительно, в науке экстен­сивно развивающаяся теория часто сталкивается с проблема­ми, которые не получают разрешения на основе ее специ­альных принципов: не поддаются объяснению новые облас­ти опыта либо в существующей теории обнаруживаются внутренние противоречия и т. п. В подобных ситуациях именно представления о научном знании в его целостности направляют поиски выхода из трудностей. В статье «К электродинамике движущихся тел» Эйнштейн писал: «Известно, что электродинамика Максвелла в совре­менном ее виде приводит в применении к движущимся телам к асимметрии, которая не свойственна, по-видимому, самим явлениям» (там же, т. 1, с. 7). Он обратил внимание на про­стой феномен — если рассмотреть два явления: (1) магнит движется, а проводник покоится и (2) проводник движется, а магнит покоится, то опыт и теоретические размышления убеждают нас, что возникающий в том и другом случае элек­трический ток будет одним и тем же. Однако классическая теория Максвелла различает эти два случая и тем самым на­рушает симметрию явлений. Отталкиваясь от этого, казалось бы, частного и несущественного несогласования теории и опыта, Эйнштейн поставил проблему объединения электро­динамики и классической механики. Принципом такого объединения стало убеждение в инвариантности законов физической теории по отношению к определенным преоб­разованиям, а результатом — построение теории относитель­ности.

Подобное объединение происходило и в процессе рождения квантовой физики. Такие явления, как тепловые процессы, с одной стороны, и процессы излучения света — с другой, были предметом изучения различных дисциплин — термодинамики и электродинамики. Попытки многих физиков вы­явить единство тех и других процессов привели в конечном счете к открытию М. Планком соотношения Е— hv, в кото­ром вводится новая мировая постоянная h. Решая проблему теплового излучения, Планк не стремился что-либо изме­нять в классических теориях. Скорее он искал «пути к выс­шему единству, так как главная цель всякой науки состоит в слиянии всех возросших в ней теорий в одну-единственную» (Планк М. Взаимоотношение физических теорий. — В кн.: Единство физической картины мира. М., 1966, с. 116). Для современной ситуации в науке особенно характерна полиморфность теоретических объяснений самых разных об­ластей природных или социальных явлений. Если к этому добавить еще и процесс дробления отдельной науки на мно­жество более частных областей исследования, то мы полу­чим мозаичную, многокрасочную картину мира научного знания. В этих условиях попытки развивать ту или иную на­учную теорию, как правило, предполагают объединение раз­личных научных идей. Среди принципов такого объедине­ния важнейшим оказывается принцип симметрии, связанный с процессом математизации знания. В свою очередь и мате­матизацию знания можно представить как своеобразный ме­тодологический принцип.

Математика может рассматриваться как язык науки, объеди­няющий все поле научного знания. В той мере, в какой по­знающий разум способен конструировать понятия, он вы­нужден формулировать эти понятия на языке математики. Науки о природе и науки о культуре различаются в этом от­ношении лишь мерой применения математического языка: в науках о природе преобладает язык математики, в то время как в науках о культуре — естественный язык. Кант следую­щим образом выразил эту тенденцию: «...Чистое учение о природе, касающееся определенных природных вещей (уче­ние о природе и учение о душе), возможно лишь посред­ством математики; и так как во всяком учении о природе имеется науки в собственном смысле лишь столько, сколько имеется в ней априорного познания, то учение о природе бу­дет содержать науку в собственном смысле лишь в той мере, в какой может быть применена в нем математика» (Кант И. Соч., т. 6. 1966, с. 59).

Понятие симметрии наиболее эффективно выражает тен­денцию науки к единству. В обобщенном представлении симметрия есть не что иное, как особенное единство сохранения и изменения, проявляющееся в различных обла­стях научного исследования. Везде, где удается обнаружить своеобразную симметрию, действует и соответствующий принцип сохранения. По пути поисков особенных принци­пов сохранения и связанных с ними симметрии идет не толь­ко теоретическая физика, но и современная теоретическая биология. Разнообразие физического мира и мира биологи­ческого очевидно. Но чтобы подняться на теоретический уровень знания, необходимо усмотреть за наблюдаемым многообразием внутренне тождественные объекты исследо­вания. Поиск такого внутреннего тождества идет различны­ми путями, и именно это различие подходов к построению теории порождает полиморфизм современного знания. Тем не менее общая направленность различных движений науч­ной мысли такова, что все пути ведут к тем или иным фор­мам симметрии, которая кладется в основание строящейся теории.

Тенденция к построению единой теории характерна, напр., для единой теории физических структур (Ю. И. Кулаков), в рамках которой вводится понятие «феноменологического множества» как совокупности тождественных по своим свой­ствам, хотя и внешне различных объектов исследования. От­ношения внутри феноменологического множества носят универсальный характер. Эти отношения и основанные на них законы инвариантны относительно выбора подмно­жеств из феноменологического множества. Выясняется, что путем математических преобразований можно представить различные теоретические построения классической и совре­менной науки в единой канонической форме, выраженной на языке математической теории определителей. Развитие новейших теоретических идей в области физики и биологии позволяет сделать вывод, что при всей полиморфности науч­ного знания тенденция к единству сохраняет свое значение на пути интенсивного развития научной мысли.