Словарь философа

ПАРСОНС (Parsons) Толкот (13 декабря 1902, Колорадо-Спрингс — 8 мая 1979, Мюнхен) — американский социолог, глава школы структурного функционализма. Образование получил в Лондонской школе экономики и Гейдельбергском университете. С 1927 преподавал в Гарвардском университете, с 1944 — профессор, а с 1946 — руководитель отделения социальных отношений в Гарвардском университете. При разработке своей общей логико-дедуктивной теоретической системы человеческой реальности опирался на идеи Э.Дюрк-гейма, В. Парето, М. Вебера, а также английского экономиста А. Маршалла. Специфику социального действия Парсонс видел в его символическом характере (о чем свидетельствует использование таких механизмов регуляции, как язык, ценности и др.), в его нормативности (зависимости от общепринятых норм и ценностей), наконец, в его волюнтаризме (некоторой иррациональности, зависимости от субъективного видения ситуации). Исходными для теории социального действия являются понятия «деятель», «ситуация», «ориентация деятеля на ситуацию». Рассматривая мотивационную структуру социального действия, Парсонс выделил познавательную (когнитивную) ориентацию, включающую способность выделить в окружающем мире отдельные объекты по их свойствам, месту и т. п., катектическую ориентацию-способность выделить объекты, имеющие для субъекта положительную ценность с точки зрения удовлетворения его потребностей, оценочную ориентацию-способность произвести дальнейший отбор объектов с точки зрения их первоочередности. Кроме того, для характеристики социального действия важна способность субъекта ставить перед собой цель и стремиться к ее достижению, а также предвидеть, к чему могут привести изменения в ситуации. Вводя понятие экспектации, Парсонс обозначил тот факт, что социальное действие ориентировано на ожидания других партнеров по ситуации и зависит от них. Наконец, ценностная ориентация, задаваемая культурой, регулирует действие в зависимости от объективно существующих «внешних символов» — ценностей или норм. Т. о., Парсонс различал в социальном действии относительно автономные сферы личности с ее потребностями и культуры. Разрабатывая общеметодологические принципы социологии в духе системного и функционального подходов, Парсонс главной считал проблему сохранения общественного равновесия (понятие, заимствованное у Парето), поддержания общественного порядка, данного стабильного состояния. Социальные конфликты, революции и пр. потрясения суть проявления болезненного состояния общества. С позиций функционализма Парсонс рассматривал каждое общественное явление с точки зрения его роли в поддержании стабильности и равновесия в обществе и сформулировал набор функциональных проблем, решение которых необходимо для сохранения целостности общественной системы. Среди них проблемы: адаптации системы к внешним объектам, достижения целей, интеграции общества и воспроизводства структуры и поддержания культурных образцов, а также снятия напряжений.

На уровне социальной системы функцию адаптации обеспечивает экономическая подсистема, функцию целедостиже-ния — политическая, интеграции — правовые институты, а воспроизводства структуры — культура (система верований, мораль, органы социализации индивида). Структурно-функциональный анализ Парсонса был сосредоточен гл. о. на исследовании механизмов функционирования общества. Обратившись в конце жизни к проблеме общественного развития, Парсонс рассматривал его в духе эволюционной теории, положив в основу принцип функциональной дифференциации. Появление качественно нового в ходе общественного развития в сущности отрицалось. Теоретико-методологические концепции Парсонса оказали значительное влияние на современную западную социологию и продолжают развиваться и уточняться. Вместе с тем консерватизм и чрезмерная усложненность его концепции стали объектом критики радикально настроенных социологов.

Соч.: Общетеоретические проблемы социологии.— В кн.: Социология сегодня. М., 1965; Система современных обществ. М., 1997; The Structure of Social Action. N.Y., 1937; The social System. N.Y., 1951; Societies: Evolutionary and comparative Perspectives. Englewood Cliffs (N. J.), 1966; Action Theory and the Human Condition. N. Y, 1978.

ПАРТИИ ПОЛИТИЧЕСКИЕ (от лат. pars - часть) - основные организационные формы ассоциативной политической жизни общества, представляющие интересы, взгляды, культурный облик, социальное положение различных слоев и общественных групп социального целого. Политические партии — одна из составных частей публичной сферы общества, в которой коллективизируются конкретные индивидуальные и групповые политические и экономические интересы, идеологические привязанности, представления о политике и власти, их целях, притязаниях, лидерах, общественном окружении и политических ситуациях. Партии возникают и функционируют как союзы единомышленников", решающих общие задачи, поддерживающих общие идеи, общего лидера. Основные проблемы политических партий — значительность и содержательность идей и целей, программных документов, авторитет и "политические дарования лидеров, поддержка общества и связи с др. формированиями публичной сферы — общественными движениями, профессиональными союзами, влиятельными клубами и группами давления. Поэтому политические партии современного типа появились ранее всего в странах, которые первыми перешли к представительному правлению, конституционному строю и либеральному, демократическому избирательному праву. Официальное рождение европейских политических партий 1832 — год выхода в свет английского закона — Reform Act, допускавшего образование политических организаций (в начале только буржуазных слоев). Развитие этих начал определяет развитие политических партий и формирование партийной системы страны — количество и характер партий, их структуру, формы и содержание деятельности, взаимоотношения и т. п. Уровень развития партийной системы влияет в свою очередь на социальный, политический, культурно-исторический облик страны. Наименее развиты в этом отношении государства, в которых политические партии отсутствуют (не сформированы или запрещены), страны с однопартийной системой (авторитарные и тоталитарные режимы), а также страны с молодой, слабо сформированной, но гипертрофированной системой, включающей большое число мелких партий. В числе многопартийных систем иногда выделяют двухпартийные (США), что, однако, означает лишь полное преобладание двух наиболее влиятельных и многочисленных политических партий, чередующихся у власти, при наличии др., неконкурентоспособных. Самые ранние партии в буквальном смысле представляли собой группы приверженцев идеи или лица («партия короля» в отличие от «партии кардинала»), в 18 в. в Англии возникли две первые влиятельные аристократические партии: вигов и тори. Такие партии получили наименование «партий знати». Последующее развитие партийной жизни связано со сменой культурно-исторических эпох: формированием индустриального общества, разрушением патриархального, общинного, сословного, религиозного коллективизма и формированием ассоциативного, партийного коллективизма на новых социально-экономических и идеологических основах демократизированного общества (см. раздел «Демократия участия» в ст. Демократия).

Во 2-й пол. 19 — нач. 20 в. в процессе развития буржуазных социально-политических отношений и их демократизации, развертывания рабочего движения, конституционализации государственного строя возникают современные политические партии с относительно широкой социальной основой и первые социалистические партии, которые впоследствии стали массовыми (в Германии — в 1875, в России — в 1898, в подполье, в Англии — в 1900, во Франции — в 1905). Этот период можно считать началом активного «партийного строительства» с общими проблемами: расширения и укрепления социальной поддержки, стабильного электората, совершенствования партийной организации; оформилось деление на правые, левые, центристские партии. В то же время возникали и развивались партии заговорщического и революционного типов — от итальянских карбонариев, русских народников и народовольцев до российских социал-демократов, социалистов-революционеров, анархистов и пр. После 1-й мировой войны и Октябрьской революции произошло историческое размежевание политических систем разных типов (наметившееся в начале века) на буржуазные, социал-реформистские и коммунистические (и т. н. рабочие) политические партии. Все партии становились массовыми и аппаратными — с развитой пирамидальной иерархией управления и руководства, со своими институтами пропаганды, партийной учебы, воспитания кадров и т. п. Наиболее крупные и организованные политические партии становились способными к длительному политическому действию, решению больших общественных задач и управлению государством вплоть до подчинения общества своим партийным целям. Этот процесс завершился в 30-х гг. 20 в. — кризисом системы политических партий: предельным усилением правящих партий тоталитарных государств, переходом к однопартийной системе и разрывом с традиционной либерально-буржуазной многопартийностью. Развился феномен специфической «партийной жизни» со сложными внутрипартийными отношениями, фракционными трениями и дискуссиями, заговорами и интригами, которые все в конце концов были подавлены. Политические партии тоталитарного типа добивались безусловной дисциплины, идеологической чистоты и преданности делу и руководству. Монолитизм, однако, быстро вылился в иррациональную превращенную форму дееспособной политической организации — инертную, бюрократизированную и замкнутую гиперструктуру, просвещенное руководство — в вождизм, управление страной — в ее эксплуатацию. Политический курс уводил от действительности, идеология становилась все более формальной. Попытки решить непосильные исторические задачи (создать новые империи — Германия, Италия, Япония, принципиально новый общественный строй — Советский Союз) в конечном счете привели к крушению тоталитарной однопартийности.

Партийные системы демократических режимов исключают крайний радикализм, однако в их политико-идеологическом спектре или за его пределами иногда находят себе место и ультраправые и левые партийные группировки. Параллельно могут возникать и т. н. электоральные партии, создаваемые ради проникновения в парламент и иные выборные организации каких-либо лиц, группировок и идей.

«ПАРМЕНИД» — диалог Платона. Написан в 360-е гг. до н. э. В «Пармениде» Платон подвергает критике собственную теорию идей, изложенную в ранних сократических диалогах и в более зрелых «Федоне», «Федре» и «Пире». Центральная фигура диалога — основоположник элейской философской школы Парменид, учивший о том, что бытие едино.

Вслед за элеатами Платон учил, что бытие, или подлинная реальность, — не то, что принято считать за таковую, а невидимое и неосязаемое, неизменное и бессмертное, следовательно, простое и единое, совершенно отделенное от вещей, которые, однако, причастны этому бытию и лишь в силу такой причастности обладают своим неподлинным и мимолетным существованием. Чтобы существовать хоть мгновение, всякая вещь должна оставаться самой собой, единой и самотождественной хотя бы отчасти; в противном случае ничто не будет различимо в хаосе тотальной изменчивости и слияния всего со всем, все растворится в небытии. Источник бытия эмпирических вещей — идея должна быть трансцендент-на (xMpimov) эмпирии, чтобы сохранить свою простоту и единство, и в то же время не может быть трансцендентна, ибо вещь должна быть ей причастна, должна каким-то образом сообщаться с ней. Идея должна быть одна, ибо она абсолютно проста, следовательно, ни нумерического, ни видового множества в идеальном мире быть не может; но в таком случае не будет множества и в эмпирическим мире, следовательно, не будет и мира. Идея должна быть неподвижна, т. к. движение — это изменение, а вечно тождественный образец должен быть неизменен; но она не может быть неподвижна уже потому, что она умопостигаема, а постижение умом, мышление есть движение.

В 1-й части «Парменида» (127е—135Ь) рассматриваются важнейшие апории, возникающие как при допущении существования отделенных от вещей идей, так и при попытке мыслить эмпирические вещи, не допуская существования транс-ценденции (многие аргументы здесь совпадают с теми, которые приводит Аристотель, критикуя платоновское учение об идеях в XIII книге «Метафизики»). Но если эмпирический мир не вполне отделен от реального мира идей и если ни тот, ни другой невозможен без трансцендентного начала, то этим началом будет нечто, отличное от идей, от бытия; таким началом, без которого ничто невозможно, Платон полагает «Единое», «одно как таковое».

2-я часть «Парменида» представляет собой исследование понятия Единого — первая в истории философии и по сей день образцовая попытка изучения трансценденции, или абсолюта. Строится эта часть диалога как исследование выводов из восьми допущений, или гипотез. Первая гипотеза (137с—142Ь): «Если единое едино», — приводит к заключениям, что единое не имеет частей и, следовательно, не есть целое; не будучи целым, оно не имеет ни начала, ни середины, ни конца и, следовательно, беспредельно; оно не находится ни в другом, ни в себе самом — нигде не находится; оно не движется и не покоится; оно не может быть тождественно ни другому, ни самому себе, ибо тождество предполагает соотнесение; наконец, парадокс: если единое едино, то оно не существует, ибо бытие и единое — не одно и то же. Оно непознаваемо и невыразимо: «Нет ни имени, ни слова для него, ни знания о нем, ни чувственного его восприятия, ни мнения» (142а). Первая гипотеза «Парменида» — источник и образец всей апо-фатической теологии, от Прокла и Псевдо-Дионисия Ареопа-гита до немецких мистиков. Всякое слово об абсолюте как таковом может быть только отрицанием. То, что по ту сторону мира, не является ничем из этого мира, есть с точки зрения мира ничто.

Но без Единого не может быть и мира, а мир есть, следовательно, есть и Единое. Вторая гипотеза «Парменида» (142Ь— 157Ь): «Единое существует». При этом «бытие единого не тождественно с единым» (142Ь), значит, «существующее единое» — это не одно, а два, двойка — начало множественности. В рамках второй гипотезы Платон выстраивает всю систему бытия. О существующем едином возможно «и познание, и мнение о нем, и чувственное его восприятие». Но в основе этой системы лежит второй парадокс: единое существует и познаваемо, только если оно есть многое.

Третья гипотеза (157b—159b) рассматривает, «что испытывает другое, если единое существует» (157Ь), и подтверждает систему, выведенную из второй гипотезы. Четвертая гипотеза (159b—160b) возвращается к первой: «Что должно испытывать другое, если единое едино?» В этом случае ничего другого, кроме Единого, нет. Следующие четыре гипотезы имеют общую предпосылку: «Единого не существует». В пятой (160в—163в) рассматриваются выводы, проистекающие из несуществования Единого для самого Единого в отношении ко многому, в шестой (163в—164в) — в отношении к самому себе, в седьмой (164В—165d) — для многого в отношении к Единому, в восьмой (165е—166с) — для многого в отношении ко многому. Лат. пер. Вильема из Мер-беке (13 в.). Рус. пер. В. Н. Карпова (1879), Н. Томасова (1929).

ПАРМЕНИД из Элей (Юж. Италия; по Апол-лодору, акме 504—501 до н. э.) — древнегреческий философ, основоположник Элейской школы, учитель Зенона Элейско-го, согласно античным «преемствам философов» — ученик Ксенофана, по более достоверной версии — пифагорейца Ами-ния. По свидетельству Спевсиппа, был законодателем своего родного города. Философская дидактическая поэма «О природе» (название позднейшее, сохранилось около 160 стихов), написанная архаическим гомеровским языком, затрудняющим интерпретацию, предваряется мистико-аллегорическим вступлением и распадается на две части: «Путь истины" и «Путь мнения» (докса). В мистическом видении вступления, написанного от лица «юноши» (мотив инициации в тайное знание), стремительный полет на колеснице ведет автора в запредельный мир через «врата дня и ночи» от «тьмы» к «свету», от невежества чувственного мира и человеческого опыта к знанию абсолютной истины. Встречающая юношу богиня Правды (Дике) открывает ему «как бестрепетное сердце бла-гоокруглой истины, так и мнения смертных, в которых нет истинной достоверности» (В 1, 29—30). «Путь истины» дает первый в истории греческой и европейской мысли компендий дедуктивной метафизики. Теоретически мыслимы два «пути поиска» (метода познания): 1) допустить, что нечто «есть и не может не быть»; 2) допустить, что нечто «не есть и по необходимости должно не быть». Первый из них — путь убеждения и истины, второй должен быть сразу отброшен как «совершенно непознаваемый», ибо «то, чего нет, нельзя ни познать, ни высказать» (фр. В 2): отрицание существования чего-либо предполагает знание о нем и тем самым — его реальность. Так выводится тождество бытия и мышления: «мыслить и быть — одно и то же» (фр. В 3), «одно и то же мышление и то, о чем мысль» (фр. В 8, 34). Мысль никогда не может быть пустой («без сущего»); ее полноте должна соответствовать «наполненность» сушим универсума: пустота («несущее», «то, чего нет») — невозможна (фр. В 4). Кроме двух альтернативных «путей поиска» есть еще один, запрещаемый юноше, путь, по которому блуждают невежественные «смертные о двух головах», полагающие, что нечто может «быть и не быть» одновременно, — вероятно, это и есть «путь мнения», соответствующий чувственному опыту (фр. В 6). Не доверяя ни зрению, ни слуху, юноша должен с помощью одного только «рассудка» (логоса) рассудить «многоспорную» (т. е. диалектическую) аргументацию Правды и признать единственно верным путь «есть». Из этого «есть» с необходимостью выводятся все характеристики истинно сущего: оно «не возникло, не уничтожимо, целокупно, единственно, неподвижно и нескончаемо (во времени)» (В 8,4—5). О нем нельзя сказать «было» или «будет», «т. к. теперь оно есть все вместе, одно, сплошное» (В 8, 5—6). Оно «неделимо» и совершенно однородно (В 8, 22), т. к. признание неоднородности или дискретности потребовало бы допущения пустоты («того, чего нет»), оно вечно пребывает на одном и том же месте (В 8, 29), «ни в чем не нуждается» (В 8, 33), лишено чувственных качеств и любых процесов изменения (В 8, 40—41) и, наконец, заключено Судьбой (Мойрой; она же Необходимость-Ананке и Правда-Дике) в границы идеальной «сферы» (при этом употребляется слово «онкос» — «глыба, масса»), «повсюду уравновешенной от центра» (В 8,43—44). В аргументации Парменида помимо закона противоречия и принципа «из ничего не будет ничего» существенную роль играет закон достаточного основания (известный впоследствии как. Закончив «достоверное слово об истине», богиня переходит к «мнениям смертных» и излагает пространную космологию в ионийском стиле, начиная от первоэлементов («форм», В 8, 53 сл.), происхождения неба и светил (В 10—11), неясной нам космологии (В 12) и кончая физиологией познания (В 16), эмбриологией (В 17) и даже происхождением гермафродитов (В 18). Упраздненный в первой части мир человеческого опыта оказывается реабилитированным на правах вероятной гипотезы. Мир истины и мир доксы — один и тот же мир, воспринимаемый божественным (идеальным) и человеческим (несовершенным) субъектом соответственно как неподвижное одно в первом случае, как становящееся многое — во втором. Мир доксы всецело обусловлен человеческим языком, произвольно установившим множество «имен» для одного сущего (ср. В 8, 38 ел. и особенно В 19, 3). Мир доксы не вполне нереален: он «смешен» из бытия и не-бытия, истины и лжи. На феноменальном уровне «бытие» и «не-бытие» выступают как «свет» и «тьма» («эфирный огонь» и «тяжелое тело земли»), активный дух и косная темная материя; это два фундаментальных элемента, «смешением» которых в определенных пропорциях конституируется все многообразие чувственных феноменов, а также объясняются состояния сознания, жизнь и смерть и т. д. Все физические противоположности — «разреженной и плотное», «легкое и тяжелое», «горячее и холодное» (В 8, 56—59 со схолием) и т. д. сводимы к оппозиции света и тьмы как синонимы. Но один член этой фундаментальной оппозиции — мнимый, и его «не следовало называть» отдельным именем (В 8, 54): «ночь» есть отсутствие света и, следовательно, несубстанциальна. В этом — роковая ошибка смертных, приведшая их от монизма к дуализму. В космогонию доксы встроена политеистическая теогония (В 13; А 37): «боги» понимаются как аллегории стихий, светил, страстей и т. д.; тем самым традиционная мифология низводится до уровня «мнения толпы», а метафизика истины приобретает характер новой, рациональной, монотеистической теологии (отсюда и сакральный язык вступления). «Бестрепетное сердце истины», «неуязвимость» и «незыблемость» сущего в этическом сознании претворяются в «невозмутимость» мудреца, железную мораль, презрение к чувственным удовольствиям и боли как нереальным и т. д. (ср. легенду о героической смерти Зенона, пронесшего «учение Парменида» через пытки как золото чистой пробы через огонь — 29 А 7). Типологически философия Парменида близка к системе идеалистического монизма типа адвайта-веданты, однако необходимо учитывать отсутствие в его время строгого дуализма духа и материи, идею пространственной протяженности (и даже телесности) сущего (английский историк философии Дж. Бернет, впадая в другую крайность, считал Парменида «отцом материализма»). Помимо прямого влияния на традиции Элейской и Мегарской школы философия Парменида косвенно, через требование рационального обоснования движения и множественности, оказала воздействие на формирование натурфилософских систем 5 в. (особенно атомистов) и теоретическую физику Аристотеля. Противопоставление бытия и становления, чувственного и умопостигаемого, истины и мнения вошло в азбуку платонизма. Традиция видеть в Пармениде ключевую фигуру в истории раннегреческой мысли и даже делить ее на до- и послепарменидовскую восходит к книге К. Райнхардта (1916). В 20 в. особый интерес к Парме-ниду обнаруживает экзистенциальная феноменология (Хай-деггер) и англо-американская аналитическая философия.

Фрагм. и свидетельства: DK I, 217—246; Parmenides. A text with transl., comm. and critical essays by L. Taran. Princeton, 1965; HeitschE. Parmenides. Munch., 1974; Gallop D. Parmenides of Elea, Fragments. Toronto, 1984; CoxonA. H. The Fragments of Parmenides. Assen, 1986; Aubenque P. (ed.), Etudes sur Parmenide, t. 1: Le Poeme de Parmenide: Texte, traduction, essai critique, t. 2: Problemes d'interpreta-tion. P., 1987; Лебедев А. В. (изд.). Фрагменты ранних греческих философов, ч. 1. М., 1989.

ПАРЛАМЕНТАРИЗМ — процесс становления и развития в государстве органов законодательной власти как самостоятельного политического института. Парламентаризм характеризует становление в государстве системы разделения властей, при которой три ветви власти — законодательная, исполнительная и судебная — сосуществуют согласно принципу «сдержек и противовесов». Данный принцип позволяет им дополнять и контролировать друг друга, не допуская чрезмерной концентрации полномочий у одной из ветвей власти. Основным институтом, выполняющим законодательные функции в современных демократиях, является парламент (от франц. parlement < parler — говорить), члены которого определяются выборным путем и представляют интересы наиболее политически активной части населения. В каждой стране парламент имеет собственное название: в США — конгресс, в Германии — бундестаг, в России — федеральное собрание. В большинстве случаев парламент состоит из двух палат. Одной из наиболее развитых форм парламентаризма является парламентская республика, в которой парламент наделен правом формирования правительства. Главой правительства, являющегося высшим органом исполнительной власти, как правило, становится представитель партии, победившей на парламентских выборах. Формальный глава государства (монарх или президент) при таком режиме исполняет лишь представительские функции. Отставка правительства приводит к парламентским выборам, победитель которых и формирует новый состав кабинета министров.

ПАРК (Park) Роберт Эзра (14 февраля 1864, Харвейвилл, Пенсильвания, США — 5 февраля 1944, Нэшвилл, Теннесси) — американский социолог. Получил образование в университетах СШАи Германии. В 1914—29 гг. преподавал в Чикагском университете, где создал Центр социологических исследований, т. н. чикагскую школу, тематика которой была сконцентрирована вокруг проблем девиантного поведения в период бурных процессов урбанизации и индустриализации. Парк понимал общество как организм, имеющий помимо социокультурного уровня биотический, лежащий в основе общественного развития. По мере социальной эволюции усиливаются социальные связи, сдерживающие биотическую стихию, характерную для «человеческой экологии» (понятие, введенное Парком). Она изучает пространственное размещение социальных индивидов и институтов, миграцию населения, а также роль биосоциальной природы человека в процессе социализации. Проблематика трудов Парка очень широка: расовые отношения, человеческие сообщества, миграция, «маргинальный человек» (термин, примененный Парком к индивиду, вращающемуся в разных кругах общества и не чувствующему себя комфортно ни в одном из них), коллективное поведение и др. (см. Маргинальностъ). Парком и его учениками в социологию была введена целая совокупность новых понятий, таких, как коммуникация, социальный процесс, конкуренция, конфликт, ассимиляция, приспособление, личность, коллективное поведение и др. Парк трактовал социальный процесс как усиление «контроля» социокультурных, экономических, политических, моральных и др. институтов над природой человека, как изменение сознания индивида прежде всего под влиянием моральных норм, обычаев и традиций. Парк отрицал необходимость следовать какому-то одному методу социологических исследований, нередко использовал количественные показатели. Идеи «социальной экологии» Парка послужили основанием для многих исследовательских программ, осуществленных его учениками и последователями. Соч.: Introduction to the Science of Sociolody (with E. W. Rurgess). Chi., 1921; Collected Papers of Robert Ezra Park, 3 vols. Glencoe, 1950—1955.

ПАРИС (Paris) Карлос (род. 1925, Бильбао), один из наиболее известных испанских философов 2-й пол. 20 в. Преподавал философию в университетах Сантьяго-де-Компостела и Валенсии, затем в Мадридском Автономном университете. Участвуя в движении за развитие «научной философии», входил в состав дирекции журнала «Теория». В центре его исследований — проблемы философии техники и философской антропологии, а также осмысление современной культурно-исторической и философской ситуации Испании. Основные работы: «Физика и философия» (1952), «Наука, познание, бытие» (1957), «Технический мир и подлинное существование» (1959), «Унамуно. Структура его интеллектуального мира» (1970), «Человек и природа» (1970).

Определяющим понятием учения Париса является отношение «человек—природа». Понятие «природа», по его мнению, переживает глубокую трансформацию. Благодаря «антропологическому усилию человека придать смысл природе» возникает новая «метафизическая ситуация», когда реальность является уже не «первозданной» природой, а результатом организованного труда человека, творца. Необходима, по мнению Париса, ревизия онтологических категорий, которые должны охватить единство человека и природы. В онтологии на первый план должна выступить категория отношения. Человек как «единичное существо не может быть ни определен, ни понят вне контекста его отношений с остальными существами, составляющими универсум». В свете этого отношение «человек—природа» воспринимается как система творческих взаимодействий через труд. Особое место Парис отводит технике, рассматривая ее в качестве «жизненного ответа» человека как личности (т. е. несущего в себе проект и ответственного за свое решение) «перед широким горизонтом возможностей». Техническое творчество толкуется им как одно из проявлений подлинности человеческой жизни.

Соч.: Mundo tecnico у existencia. Madrid, 1959; Hombre y naturaleza. Madrid, 1970.

ПАРИНАМА-ВАДА (санскр. parinamavada — учение об изменении) —разновидность доктрины предсуществования следствия в причине (саткарья-вада), согласно которой причина реально, а не иллюзорно модифицируется в свои, изначально заложенные в ней следствия («трансформизм»). Па-ринама-вада была разработана еще в доклассической санк-хье, но окончательно эксплицирована в «Санкхья-карике»: первоматерия Пракрита трансформируется в многообразие мировых феноменов, подобно единой воде, превращающейся в разнообразные соки растений в соответствии с мерой преобладания той или иной гуны (ст. 16), и эти же «пропорции» трех гун определяют многообразие функций индрий — способностей восприятия и действия (ст. 27). У Парамартхи дифференцируются два типа причинно-следственных отношений: когда причина не претерпевает никаких изменений (родители, порождающие сына) и когда сама «превращается» (молоко, превращающееся в сливки); уточняется, что причинность Пракрита относится ко второму. Автор «Юктидипи-ки» различает два типа активности: простой — функционирование пяти пран и трансформационный — когда космическое начало интеллект-буддхи изменяется в эготизм-аханкару и т. д. Второй тип и соответствует паринама-ваде. Коротко говоря, паринама-вада санкхьяиков означает такую картину мира, при которой на самом деле существует только одна «вещь» — сама Первоматерия, принимающая неисчислимые образы феноменального мира, и помимо нее нет иной, но ее превращения в эти феномены действительны. В этом и состоит отличие паринама-вады от иллюзионистской доктрины адвайта-ведантистов — виварта-вады (вторая разновидность саткарья-вады), по которой также существует только одна «вещь» — Брахман, но его превращения суть лишь кажимость, результат активности Незнания. Неадвайтистские школы веданты в значительной мере вернулись к паринама-ваде санкхьяиков.

ПАРИВРАДЖАКИ (санскр. parivrajaka, пали paribbajaka — пилигримы) — группы странствовавших полумонахов, сыгравшие значительную роль в формировании интеллектуальной атмосферы шраманской эпохи индийской истории. О парив-раджаках сообщают тексты Палийского канона. Некоторые из них примыкали к «диссидентствующим» учителям анти-брахманистской ориентации, другие — к брахманистам. Вторые были объединены в малоорганизованные группы, собиравшиеся на «сессии» в дождливый сезон в пещерах и «павильонах», специально сооружавшихся для них некоторыми правителями. На своих «конференциях» они энергично обсуждали как сотериологические, так и связанные с общественной жизнью «мирские» проблемы. Среди брахманистских париврад-жаков были учителя политологии (традиция «Артхашастры»), что в сочетании с профессиональным освоением диалектической техники сближает их с греческими софистами. Парив-раджакам принадлежала заслуга канонизации основных 10 то-пиков дискуссий начального периода индийской философии: можно ли считать мир безначальным? имеющим начало? бесконечным? конечным? душу и тело идентичными? различными? «совершенного» после смерти существующим? несуществующим? и тем и другим? ни тем, ни другим? Именно эти вопросы задавали Будде знаменитые паривраджаки Ваччхаготта и Поттхапада; последний предложил ему и иерархию материального, полуматериального и нематериального «слоев» индивида. Др. проблемы, обсуждавшиеся паривраджа-ками, — причины возникновения и «затухания» состояний осознания индивида (sanna) и их соотношение со знанием (папа). Паривраджаки брахманистской ориентации интересовались и проблемами «практической философии». Так, Угга-хамана задавался вопросом об определении того, кто «осуществил» все благо (sampannakusala), Самандака исследовал природу счастья и несчастья, а близкий к нему Тимбарука — их причины.

ПАРЕTO (Pareto) Вильфредо (15 июля 1848, Париж — 20 августа 1923, Солиньи, близ Женевы) — итальянский социолог и политэконом. Профессор университета в Лозанне (с 1892), учитель Муссолини.

Социологическая концепция Парето соединяет в себе логически-экспериментальную методологию, требующую точности и направленную против оценочно-психологического подхода к общественным явлениям, и тезис о том, что основу общественных процессов составляют человеческие поступки, определяемые иррациональными инстинктивными мотивами. Парето разделил поступки людей на логические (целесообразные, руководимые осознанными целями) и нелогические, т. е. неосознанные, инстинктивные. Движущей силой общественного развития служат нелогические поступки, в основе которых лежит комплекс побудительных инстинктов, желаний, интересов, изначально присущих человеку и составляющих устойчивую психологическую константу любого нелогического поступка. Этот комплекс он назвал «остатком» (residue), имея в виду то, что остается, если из всей совокупности социальных действий и мыслей удалить все несущественное и поверхностное. Но человеку изначально задана и потребность в логическом обосновании постфактум своего поведения. Поэтому каждый нелогический поступок обязательно содержит и изменчивые интерпретации «остатков», которые объясняют, но в то же время и маскируют их. Эти элементы он назвал «производными» (derivazioni). Их наличие не говорит о сознательном лицемерии, ибо человек, как правило, верит в истинность указанных обоснований. Охватывая массы, «производные» могут превращаться в идеологии и религиозные доктрины. Классификацию «остатков» и «производных» Парето положил в основу объяснения общественных явлений, считая, что их комбинациями конкретно определяется тот или иной социальный процесс или феномен. Общество, по Парето,— это система, находящаяся в равновесии, поскольку антагонистические интересы слоев и классов парализуют друг друга. Извечный антагонизм вызывается социальным неравенством людей, обусловленным неравномерным распределением «остатков» среди них. В частности, способностью к руководству обладают немногие — те, кто составляют элиту. Парето мыслит общество как пирамиду, наверху которой находятся немногие высокоодаренные люди — вожди. История — арена постоянной борьбы элит за власть. «Циркуляция элит» является непреложным законом общественной жизни и определяется комбинациями «остатков» у правящего слоя. Каждый тип элит обладает лишь ограниченными преимуществами и не удовлетворяет всем требованиям руководства и управления обществом, поэтому сохранение социального равновесия требует постоянной смены элит, осуществляемой с помощью насилия. «Производные» — в форме социальных теорий и философско-исторических учений — являются лишь средством в борьбе элит и способствуют, по Парето, принуждению масс к повиновению. Парето негативно относился к идеалам демократии. Это было использовано впоследствии идеологами фашизма, хотя сам Парето отрицательно отнесся к фашизму.

Соч.: Oeuvres completes, publ. sous la direction de G. Busino, t. 1—20. Gen., 1964—75; Trattato di sociologia generate, v. 1—2. Mil., 1964; Carteggi paretiani (1892—1923). Roma, 1964; Scritti sociologies Torino, 1966; The Ruling Class in Italy before 1900. N. Y., 1974; Scritti politici, 1.1—2. Torino, 1974; Compendio di sociologia. Torino, 1978.