Словарь философа

ЖЭНЬ (кит, букв. — гуманность,человечность, милосердие, доброта) — одна из основополагающих категорий китайской философии и традиционной духовной культуры, совмещающая три главных смысловых аспекта: 1) морально-психологический — «[родственная] любовь/жалость к людям» (ай жэнь), стоящая в одном ряду с «долгом/справедливостью» (и), ритуальной «благопристойностью» (ли), «разумностью» (чжи), «мужеством» (юн); 2) социально-этический — совокупность всех видов правильного отношения человека к другому человеку и обществу; 3) этико-метафизический — симпатически интегративная взаимосвязь отдельной личности со всем сущим, включая неодушевленные предметы. Этимологическое значение жэнь — «человек и человек» или «человек среди людей». Хотя иероглиф «жэнь» в значении «доброта правителя к подданным» присутствует в современных текстах доконфуцианской классики, канонизированной конфуцианцами («Шу цзин», «Ши цзин»), возможно, он был не только терминологизирован, но и искусственно создан Конфуцием, а затем включен в указанные тексты.

В конфуцианстве понятие «жэнь» сразу стало центральной категорией, определявшейся, с одной стороны, как спокойно самодостаточная «любовь к людям», рождающая правильный баланс любви и ненависти («Лунь юй», XII, 22, IV, 2, 3, VI, 21; «Мэнцзы», IV Б, 28), с другой — как «преодоление себя и возвращение к [ритуальной] благопристойности», реализующее «золотое правило» морали: «не навязывать другим того, чего не желаешь себе», «упрочивать других в том, в чем желаешь упрочиться сам, и подвигать их на то, на что желаешь подвигнуться сам» («Лунь юй», XII, 1, 2, VI, 28). У Конфуция жэнь представлялось специфическим атрибутом «благородного мужа» (цзюнь цзы), не присущим «ничтожному человеку» (сяо жэнь), но уже у его ближайших последователей стало универсальным началом, образующим человеческую личность; Мэн~цзы, усмотрев источник жэнь в реагирующем с чувственной непосредственностью соболезнующем и сострадающем «сердце» (синь), без которого человек перестает быть человеком, следствием «гуманного [отношения к] людям» (жэнь минь) считал «любовь [к миру] вещей» (т. е. всему сущему) — ай у. Он также обобщил мысли «Лунь юя» о социально-политической значимости жэнь в понятии жэнь чжэй («гуманное правление»), ставшем впоследствии идеологическим штампом конфуцианской ортодоксии. В раннем даосизме жэнь подверглось критике как искусственное образование, не свойственное природе («Небу и Земле») и явившееся результатом деградации дао и дэ («благодати/добродетели»). В «Дао дэ цзине» (§ жэнь признано благотворной основой общения людей, а в «Чжуанцзы» (гл. 12) распространено и на неживую природу в качестве «принесения пользы вещам». Дун Чжуншу сделал шаг к онтологизации жэнь, объявив его воплощением «воли Неба» в человеческом теле и результатом «трансформации» «пневмы» (ци) крови. В позднем даосизме, философии сюань сюэ и буддизме жэнь стало играть роль одной из важнейших добродетелей — милосердия, преодолевающего барьер между «я» и «нея». Неоконфуцианцы (см. Неоконфуцианство) под влиянием Ханъ Юя расширили онтологическое содержание понятия жэнь. Чэн Хао, Чжан Цзай, Ван Янмин и др. трактовали его как атрибут Неба (тянь), органическую единосущность индивида со всем мирозданием, уподобляя отсутствие жэнь физическому параличу (медицинский смысл выражения «бу жэнь», «негуманность»). Ван Янмин утверждал, что жэнь «образует единое тело (ти) с камнем и черепицей». В трактовках жэнь мыслителями 19 — нач. 20 в. отразились особенности восприятия ими западной научной мысли. Тань Сытун идентифицировал жэнь с общеприродной «силой любви» (ай ли), константным и всеобъемлющим проявлением мировой субстанции — эфира (итай). Кап Ювэй, разделяя эту точку зрения, связывал жэнь с электромагнитным притяжением. Философы 20 в., интерпретирующие классические китайские доктрины, толкуют жэнь в изначальном конфуцианстве как сознательное следование этическим нормам (Ху Ши) или спонтанную нравственную интуицию (Лян Шумин), а в неоконфуцианстве — как принцип «моральной метафизики», выражающий самосозидающее личностное начало (Фэн Юланъ, Моу Цзунсань, Ду Вэймин).

ЖИЛЬСОН (Gilson) Этьен (13 июня 1884, Париж — 19 сентября 1978, Оксер) — французский религиозный философ, ведущий представитель неотомизма. Учился в Сорбонне. Автор многочисленных работ по истории европейской философии, академик (1946), профессор Коллеж де Франс, университетов Лилля, Страсбурга (1919—21), Парижа (1921—32), Гарварда. Директор Института средневековых исследований в Торонто (Канада, 1929). С 1921 — основатель и издатель журнала «Etudes de la philosophiе medievale». Основной задачей своих исследований считал возрождение влияния учения Фомы Аквинского, утверждавшего необходимость гармонии разума и веры, тесного единства философии е богословия. Подобно Маритену, предлагает экзистенциальное толкование божественного бытия: оно предстает чистым актом существования, благодаря которому появляется все многообразие природного и социального мира. В теории сознания Жильсон придерживается умеренного реализма, который предполагает, что состоящие из материи и духовной формы вещи непосредственно постигаются человеком на чувственной ступени познания. В суждении, опирающемся на интуицию бытия, констатируется существование вещи и одновременно выявляется ее сущность, Жильсон создал также оригинальную историко-философскую концепцию. Философы разных эпох и народов по-своему интерпретировали бытие, постигая некоторые первопринципы. В этом смысле историк имеет дело с «вечной философией», никогда не прекращающей собственный путь к бытию. Философские заблуждения есть следствие абсолютизации относительных, неполных представлений о мире и человеке. Уже в античной философии, в трудах Платона, Аристотеля и неоплатоников многое сделано для понимания бытия. Ее синтез с христианством, осуществленный представителями патристики и мыслителями средневековья, Жильсон оценивает как продуктивный шаг, наметивший стратегию единства философии и теологии. Он видит вершину средневековой мысли в учении Фомы Аквинского, а все последующее развитие философии Ренессанса и Нового времени считает процессом, имевшим негативные следствия и приведшим к разладу философско-теологической мудрости и науки. Сциентистское поклонение науке, родившееся, на его взгляд, в трудах Декарта и Канта, продолжается позитивистской традицией и имеет противоположным полюсом антисциентизм. Их противоборство составляет важнейшую черту панорамы европейской философии 20 в. и может быть преодолено лишь благодаря возрождению томизма.

Соч.: Разум и откровение в Средние века.— В кн.: Богословие в культуре средневековья. Киев, 1992; Философ и теология. М., 1995; Le thomisme. P., 1948; Being and Some Philosophers. Toronto, 1949; Christianisme et Philosophiе. P., 1949; The Christian Philosophy in the Middle Ages. L., 1955; Linguistique et philosophiе. P., 1969; Etudes medievales. P., 1983.

ЖИЗНЬ — специфическая форма организации материи, характеризующаяся единством трех моментов: 1) наследственной программой, записанной в совокупности генов (геном), т. е. в соответствующих последовательностях нуклеотидов дезоксирибонуклеиновой кислоты (ДНК); 2) обменом веществ, специфика которого определяется наследственной программой; 3) самовоспроизведением в соответствии с этой программой. Код, с помощью которого записывается наследственная программа, универсален, так что все живые существа используют одну и ту же универсальную схему для кодирования, переноса (и перевода) информации и биосинтеза. В этих процессах преобладают два вида молекул: нуклеиновые кислоты в качестве носителей «законодательного» начала и белки в качестве носителей «исполнительного» начала. Геном (наследственная программа) организма может быть условно подразделен на конститутивный и факультативный. Под конститутивным геномом понимается сумма постоянно присутствующих в геноме структурных генов, кодирующих биологически активные макромолекулы (белки и ферменты, рибосомную и транспортную рибонуклеиновую кислоту — РНК и др.) и главным образом обеспечивающих консерватизм наследственности, стабильность данной конкретной наследственной программы, детерминирующей развитие и функционирование организма. Под факультативным геномом подразумевается та его часть, которая является лабильной, необязательной и содержит т. н. подвижные генетические элементы, способные изменять свое положение в геноме, «внедряться» в него или покидать «насиженные» места, а также многочисленные типы повторяющихся последовательностей ДНК, являющиеся гипервариабельными. Факультативный геном обеспечивает наследственную изменчивость генома: большая часть спонтанных (не вызванных какимилибо внешними воздействиями) мутаций (изменений генов) вызывается перемещениями подвижных генетических элементов, а относительно частые количественные и качественные изменения повторяющихся последовательностей ДНК могут индуцировать значительные функциональные сдвиги, порою приводящие к заболеваниям.

Таким образом, в основе жизни лежит определенная и достаточно сложная генетическая программа, которая реализуется через обмен веществ, метаболизм, как второй необходимый элемент любой формы жизни. Только постоянно используя приток свободной энергии, система может непрерывно обновляться и этим тормозить свое нисхождение в состояние термодинамического равновесия, которое Э. Шредингер назвал состоянием смерти. Свойственный процессам жизни динамический порядок может поддерживаться только за счет постоянной компенсации производства энтропии. Наконец, молекулы и специфические упорядоченные надмолекулярные образования, возникшие благодаря межмолекулярным взаимодействиям, имеют ограниченное время жизни из-за теплового движения. Чтобы не потерять накопленную в них информацию, они должны успевать до своего распада построить хотя бы одну идентичную копию, содержащую план строения и функционирования исходной структуры. Следовательно, основывающаяся на реализации наследственной программы жизнедеятельность не затухает благодаря процессу самовоспроизведения, протекающему по плану, записанному в наследственной программе, вследствие чего потомки обретают те черты организации и функции, которые были присущи предкам.

По вопросу о происхождении жизни на Земле существуют три гипотезы: 1) гипотеза естественного зарождения жизни, 2) гипотеза заноса жизни из Космоса, 3) гипотеза о сотворении живого. Предпочтение той или иной гипотезы в большей степени связано с верой, нежели со знанием, поскольку ни одна из них не обеспечена необходимым и достаточным для доказательства научной истинности фактическим материалом. Одну из основных сложностей при построении первой гипотезы составляет недостаточность надежных сведений о состоянии планеты в период «зарождения» жизни. Более того, представления об условиях, существовавших на ней в момент такого «зарождения», постоянно меняются, а от этого зависит формулировка конкретной схемы возникновения живой системы, которая, следовательно, также с каждым новым открытием неузнаваемо изменяется, нередко на прямо противоположную. Противоречивость подобных взглядов служит существенным препятствием для создания убедительной концепции происхождения жизни. Кроме того, обычно не учитывается специфика организации живых систем, заключающаяся в том, что они не могут возникать последовательно и постепенно, потому что каждая из составляющих их частей сама по себе бессмысленна: напр., рибосома, клеточный органоид, участвующий в синтезе белка, характеризуется сложной структурой, состоит из многих (нескольких десятков) компонентов, строго «привязанных» один к другому, она имеет «смысл» только как единое целое. Тем не менее жизнь на Земле появилась очень рано — первые живые существа ок. 4,25 млрд лет назад. Механизмы фотосинтеза возникли 3,7— 2,5 млрд лет назад, достаточно сложные живые организмы (эукдриоты) — 1,6 — 1,35 млрд лет назад. Поэтому многочисленные «эскизы», рисующие картину постепенного возникновения живой системы из неживой (в какую бы математическую форму они ни облекались), носят чисто спекулятивный характер. Возможность экспериментального образования некоторых компонентов, из которых построены живые организмы (аминокислот, азотистых оснований, углеводов, нуклеозидов, нуклеотидов, липоидов), вовсе не доказывает гипотезу естественного зарождения жизни. Во-первых, эти компоненты не возникали естественным путем, а были получены на основе разумно спланированных опытов в лабораторных условиях, а во-вторых, дистанция от этих компонентов до живой материи слишком велика, чтобы из результатов подобного рода опытов можно было делать какие-то далеко идущие выводы. Фактически они даже не приоткрывают завесы над тайной возникновения жизни на Земле, и в плане решения данной проблемы абсолютно бесперспективны. Концепция занесения живого из Космоса не объясняет происхождения жизни, но лишь отодвигает ее решение в другую плоскость и в другую точку Вселенной. Некоторые авторы (напр., астроном из Индии Викрамасингхе) предполагают, что Космос испокон веков наполнен простейшими формами жизни, распространяющимися в разные его «регионы» и достигшими в силу неизвестных обстоятельств нашей планеты. Но взгляды такого рода могут быть приняты лишь как вера и в определенном смысле эквивалентны третьей гипотезе. В связи с этим российский палеонтолог Б. С. Соколов считает, что более правильным и точным было бы говорить не о происхождении, а о появлении жизни на Земле. Вопрос о том, как она появилась, остается открытым.

В то же время является несомненным, что различные формы живого после своего появления претерпели процесс эволюционных преобразований. Об этом свидетельствуют данные палеонтологии, указывающие на тот факт, что в различных пластах земной коры обнаруживаются существенно отличающиеся друг от друга останки живых существ и, следовательно, разные периоды существования Земли характеризовались сменой флоры и фауны. И хотя механизмы эволюционных преобразований исследованы недостаточно и во многом остаются нерасшифрованными, сам факт их существования можно считать доказанным.

«ЖИЗНЕННЫЙ ПОРЫВ» (фр. elan vital) термин философии А. Бергсона, впервые употребленный им в работе «Творческая эволюция» (1907); метафора, с помощью которой Бергсон сформулировал ряд важных для него эволюционных идей. Жизнь зарождается в одном центре в силу начального импульса, а затем ее порыв продвигается по множеству параллельных направлений, претерпевая по пути целую серию качественных скачков, подобных взрывам. Из-за сопротивления, оказываемого материей, на большинстве линий порыв угасает и развитие прекращается, сменяясь круговоротом. Среди направлений движения порыва Бергсон выделяет три основных — чувственность, инстинкт и интеллект, которые приводят, соответственно, к растениям, животным и человеку. В «Двух источниках морали и религии» Бергсона идея угасания «жизненного порыва» легла в основу концепции «закрытых обществ».

ЖИЗНЕННЫЙ МИР (нем. Lebenswelt) понятие феноменологии Э. Гуссерля; спорадически использовалось им в 1910х гг., особенно широко — в работах 1930х гг. Определения жизненного мира не отличаются строгостью; они скорее описательны. Жизненный мир «единственный действительный мир» (Husserliana, далее сокращено: Hua, Bd. VI, 1956, S. 49); «действительный конкретный окружающий мир (Umwelt), в котором мы живем, почва и горизонт и теоретической, и внетеоретической практики»; «постоянно предданный, постоянно имеющий значение заведомо сущего (in voraus seiend geltende)» (Hua, Bd. VI, S. 461); «универсум сущего» (ibid., S. 462). При этом для феноменологии Umwelt — все же не сам по себе мир, а понятие, которое «имеет место исключительно в духовной сфере» (ibid., S. 317). Наш Umwelt — не просто мир, а «духовное образование в нас и в нашей исторической жизни» (ibidem). Это предмет не естествознания, а феноменологии. Жизненный мир относителен как изза субъективности индивида, переживающего его в опыте, так и изза его связи с историческиотносительными социальными жизненными формами (ibid., S. 141). Гуссерль поясняет, что, напр., исторический жизненный мир греков — это «не объективный мир в нашем смысле, а их представление о мире, т. е. их собственная субъективная значимость со всеми действительностями, имеющими для них значение, напр., с богами, демонами и т. д.» (ibid., S. 317). В «Картезианских размышлениях» Гуссерль говорил о «конкретных жизненных мирах»; в работе «Кризис европейских наук и трансцендентальная философия» жизненный мир понимается как одинединственный, т. е. имеющий, при всех своих релятивностях (Relativiaten), одну всеобщую структуру (ibid., S. 142). Главные проблемные линии теории жизненного мира: 1) возврат к «изначальному опытному миру» (Hua, Bd. EX, S. 64), т. е. к изначальному миру простого допонятийного восприятия, воспоминания, «дотеоретического созерцания» (ibid., S. 36); 2) движение к заключенной в жизненном мире историчности; 3) возведение понятий и методов «объективных наук» к очевидностям жизненного мира (напр., норм науки и научности нового времени — к жизненной практике европейского человечества). Гуссерль лишь отчасти реализовал проект выявления «всеобщих структур», или a priori жизненного мира, т. е. особые «временность» (Zeitlichkeit) и пространственность жизненного мира, его каузальность, не идентичные соответствующим идеализациям объективных наук. Тема жизненного мира весьма популярна в философии 2й пол. 20 в. (Л. Ландгребе, В. Биммель, Г. Бранд, Э. Штрёкер, И. Керн, Б. Вальденфельс, П. Янсен, А. Пажанин, К. Шуман и др.).

ЖИЖЕК (Zizek) Славой [род. 21 марта 1949, Любляна] — словенский философ и психоаналитик. Учился в университетах Любляны и Парижа. Сотрудник Института социальных наук (Любляна). В качестве приглашенного профессора сотрудничал с университетами в Париже, Миннесоте, Миннеаполисе, Новом Орлеане, НьюЙорке, Мичигане. Предпринял оригинальную интерпретацию и популяризацию творчества Ж. Лакана: в его работах на первый план не столько выходят психоаналитические и собственно философские аспекты наследия Лакана, сколько делается попытка применения его разработок в области социальной критики — от политической практики и теории идеологии до анализа различных феноменов массмедиа (литература, кинематограф, телевидение, комиксы и т. д.). Основные понятия психоанализа Лакана (реальное, символическое, воображаемое, Другой, фантазм, симптом, наслаждение и т. д.) используются для анализа современной культуры и даже историкофилософских реконструкций. Так, в теории идеологии основными становятся понятия идеологического фантазма и идеологического наслаждения; лакановские «графы желания» применяются для анализа социальности, понимаемой в качестве «социального фантазма»; различие между философиями Канта и Гегеля интерпретируется как различие между обсессивной и истерической позициями (понимаемыми, конечно, не в клиническом смысле) и т. п.

Соч.: Le plus sublime des hysteriques: Hegel passe. P., 1988; The Sublime Object of Ideology. L., 1989; Us ne savent pas ce qu'ils font. P., 1990; Looiing Awry. Cambr., 1991; Der erhabenste aller Hysteriker. Wien, 1991; Enjoy Your Symptom! N. Y, 1992; MehrGeniessen. Wien, 1992; L'intraitable. P., 1993; Tarrying With the Negative. Durham, 1993; Metastases of Enjoyment. L., 1994; The Indivisible Remainder. L., 1996; The Plague of Fantasies. L., 1997; Das Unbehagen im Subjekt. Wien, 1998.

ЖИДОВСТВУЮЩИЕ (новгородскомосковская ересь антитринитариев) — религиознореформационное движение, распространившееся в кон. 15 — нач. 16 в. в Новгороде и Москве. История ереси и воззрения вольнодумцев известны из «Просветителя» Иосифа Волоцкого, Соборных приговоров, переписки иерархов Церкви и литературы, вышедшей изпод пера еретиков. Источники связывают зарождение ереси с выходцем из Литвы «жидовином Схарией». Первоначально (с 70х гг.) ересь распространялась в Новгороде, где последователями Схарии стали протопоп Алексей и Григорий Тучин, а также поп Денис, дьяк Гридя, некто Гавриил, чернец Захар, осужденные в 1490. В 80х гг. новгородские еретики Денис и Алексей нашли покровительство у Ивана III и его снохи Елены Стефановны и стали служить в кремлевских храмах. С их появлением в столице связывают деятельность московского еретического кружка, куда входили писец Иван Черный, купец Игнат Зубов, дьяки Истома и Сверчок. Главными фигурами среди жидовствующих были ИванВолк Курицын, Митя Коноплев, Иван Максимов, новгородец Некрас Руковов, приговоренные к казни решением Собора 1504 г. Казнь еретиков послужила отправным моментом полемики между иосифлянами и нестяжателями. В 16 в. последователями жидовствующих выступили антитринитарии, наиболее яркими представителями которых были Феодосий Косой и Матвей Башкин. Жидовствующие отличались склонностью к математическим, географическим, медицинским, астрономическим и филологическим штудиям, выступали с критикой Евангелия и святоотеческой литературы. Особое пристрастие они питали к пророческой, естественнонаучной и мистической литературе (в переведенной с еврейского астрологической книге «Шестокрыл» обширные математические и астрономические сведения переплетены с магией). Жидовствующие отрицали христианскую эсхатологию, не признавали грядущего воскресения и воздаяния. В духе геоцентрического учения АристотеляПтолемея представляли Вселенную в виде девяти концентрических небесных сфер, окружающих землю (в «Космографии» приводятся чертежи и точные математические расчеты движения светил). Иудейские истоки имеет логический трактат — «Логика Авиасафа», восходящий к «Стремлению философов» алГазали (1059—1111) и пособию по логике Моисея Маймонида. Мудрость отождествляется с обладанием математическими, геометрическими и логическими знаниями.

Федор Курицын в «Лаодикийском послании», где в сконцентрированном виде сформулировано кредо жидовствующих, основное положение христианства о спасительном предназначении Христа подменяет тезисом о спасительной для судеб человечества миссии просвещения. Религиознофилософское мировоззрение «жидовски мудрствующих» можно определить как схоластический аристотелизм, сочетающийся с элементами неоплатонической мистики и ветхозаветным монотеизмом.

Ист.: О ереси жидовствующих. М., 1902; Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси 14—16 вв. СПб., 1903; Источники по истории новгородскомосковской ереси кон. 15 — нач. 16 в.— В кн.: Казакова Н. А..ЛурьеЯ. С. Антифеодальные еретические движения на Руси 14 — нач. 16 в. М.— Л., 1955.

«ЖИВАЯ ЭТИКА» — серия книг, созданных в 1924—38 в процессе сотрудничества между Н. К. и К И. Рерих и «Великим Учителем» (известным в теософских кругах под именем Махатмы Мории). Изданы на русском и английском языках в Париже, НьюЙорке, Риге, Урге, стали основой духовнонравственного учения в рамках оккультнотеософской традиции знания и эзотерической мудрости Востока. Корпус «Живой этики» включает в себя следующие книги: Листы Сада Мории, т. 1 («Зов»), 1924; т. 2 («Озарение»), 1925; Община, 1926; АгниЙога (Знаки АгниЙоги), 1929; Беспредельность, ч. 1—2, 1930; Иерархия, 1931; Сердце, 1932; Мир Огненный, ч. 1,1933, ч. 2,1934, ч. 3,1935; Аум, 1936; Братство, 1937; Надземное, 1938. Указанный для каждой книги год обозначает не дату первого издания, а время окончания данной книги. Как подчеркивала Е. И. Рерих, сохранение года на титуле книги (несмотря на ее последующие переиздания) имеет принципиально важное значение для «Живой этики». Наряду с этими книгами учение Живой этики представлено также письмами, посланиями и статьями Е. И. и Н. К. Рерих, рядом книг общего теософского содержания («Тайная Доктрина» Е. П. Блаватской, «Письма Махатм», «Эзотерический буддизм» А. П. Синнета и др.), а также работами учеников и последователей Рерихов (А. И. Клизовского, Р. Я. Рудзитиса и др.). Будучи органическим продолжением восточной теософской традиции, классически выраженной в трудах Е. П. Блаватской, «Живая этика» не отвергает ни одного религиознофилософского учения, полагая, что все они идут из единого источника знания. Воссоздание единой духовной традиции осуществляется в «Живой этике» прежде всего через критику и отбрасывание медиумизма, психизма и подобных им псевдооккультных и магических видов практики. На место медиумического и магического оккультизма, элементы которого были широко представлены в творчестве Блаватской, учение «Живой этики» выдвигает своего рода «этический оккультизм» — развитие духовности путем повседневного нравственного подвижничества.